4.Ситуация постмодерна – ситуация завершившегося и совершившегося Модерна. Постмодерн – это не новая реальность, это новая и непривычная для Модерна ситуация, это новый взгляд на реальность. Поскольку оказался исчерпанным его основной ресурс.
* Отсюда вывод: все, что сегодня приписывают новой реальности – постмодерну на самом деле является логическим завершением модернизации. Кризис семьи, кризис университета, конец фундаментальной науки, конец производства – господство потребления и т.д. и т.п. – приведите любой пример. Здесь также проявляется желание оправдать Модерн, снять с него ответственность за собственные следствия и возложить вину на «постмодернистов».

Несмотря на то, что Модерн произвел себя в качестве Вечности (=вечного возвращения, бесконечного, несвоевременного и т.д.) - точнее, именно благодаря этому уникальному и основному изобретению нового времени - он познает конечность Традиции, то есть конечность как иное Современности. Было понятно как совершать "труд во имя преобразования", когда временность была ресурсом современности. Но когда они оказались радикально противоположными - сама ценность со-временности (над-временности, вне-временности, свободы от воплощенности) оказывается под вопросом. Вспомним железного дровосека из 2.1. Когда все преобразовано, встает новая проблема - Сердце и Волшебник. Сениментализм и Романтизм - были ответом на первый "конец" модерна - и весьма действенным - по крайней мере, на сегодняшний день симулятивный модерн во многом компенсирует свою завершенность за счет "неисчерпаемой" волшебной силы романтизма.

Невольно возникает вопрос: а когда именно наступает конец "Ресурса" - если и вообще...? Еще раз повторюсь: вплоть до середины XX-го столетия человек модернизируемый остается воплощенным самовоспроизводящимся Человеком традиции - и это при том, что какой-нибудь "лубок", скажем, - это уже совершеннейший модерн со всеми присущими.

То есть все современные нам институции - включая (!!!) "пиар", "медиа", "коммуникации", "информационное общество", "религиозный фундаментализм" и т.д. и т.п. - то есть именно то, что обычно как само собой приписывают "новой реальности" - постмодерну - является доведением до совершенства, до бесконечности, до полного воплощения изобретений и логики модернити. Да - в отличие от институтов эпохи Просвещения - таких как Знание, Университет, Семья, Предприятие, Фабрика, Ателье, Школа, Тюрьма, Производство - они являются продуктами эпохи Просвещенности. То есть именно того, к чему и шло дело в ходе просвещения. И стали возможны они именно благодаря этому специфическому положению, в котором оказался Модерн - но при этом сами эти называемые постиндустриальными, постмодернистскими и проч. - измерения - являют собой зеркало модернизации и ее закномерный итог. Мы привыкли пинать это ужасное "общество спектаклей" (Дебор)? Но оно является результатом успешного продвижением во все сферы общества Спектакля и Сцены, каким выступает классический Модерн.

Вся проблема "завершенности", "конца" Модерна - независимо от оценки этого "факта" сводится к проблеме его бесконечности - бесконечной реализованности, совершенности, бесконечного совершенства. Мы живем в Просвещенном Модерне, в модерне, метастазировавшем во все "конечности", модерне "после оргии" (Бодрияр), когда не осталось ничего не эмансипированного, ничего не преобразованного. Это, несомненно и есть состояние поп-модерна, то есть модерна, все элитарные составляющие которого - включая романтическое волшебство - оказались популяризованными и освобожденными "от собственной тени". как говорит тот же Бодрияр, уподобляя "просвещенного" человека тому, кто потерял свою тень, а - значит и место, и тело.

Надо сказать, что вот эта самая ситуация реализованности начисто подрывает весь пафос модернити и лишает его самого собственной сути (собственной тени), ибо модерн - проект незавершенный, незавершимый по определению. В этом - источник его динамизма, его самолегитимации. Еще Кант озвучивал эту странную двойственность: просвещение - это и "хилиастическое" состояние, которое удастся достигнуть в будущем, и процесс, ведущий к нему. Суть Модерна - тайная надежда, что цель процесса никогда так и не будет достигнута.

Именно поэтому последним прибежищем модернистов выступает "постмодерн". Это при том, что мы не имеем ни одного автора, кто бы сознательно объявлял себя деятелем "постмодерна", а если таковой находится, то чаще всего речь идет о более или менее ярком продолжателе позднего модерна - и только. В искусствоведческом плане "постмодернизм" - разработка модернистской техники, метода, репрезентации. В социально-философском плане вообще нет никаких "постмодернистсов" - есть философская критика (в кантовском смысле слова) постмодерна. Есть те, кто исследуют эту ситуацию, - при полном понимании что никакого выбора между "etre modern" или быть вне этой установки - ни у кого из нас нет*.
Напротив, те, кто педалируют псевдо-выбор между модерном и постмодерном (абсурдный даже с чисто логической точки зрения), особенно т.н. "модернисты" (те, кто объявляют себя таковыми - кургинян или фролов; впрочем, публично выбирающие "постмодерн" также работают на них) крайне заинтересованы в том, чтобы постмодерн выглядел как некая новая сила, как новые институции, новая реальность, которая блокировала реализацию модерна. Ибо в этой ситуации модерн может продолжать пользоваться своими излюбленными методами борьбы, которые опрокидываются при осознании, что никакой новой реальности нет, что постмодерн - это весьма "триумфальная" ситуация, к которой подошел сам Модерн.
Триумф Современности, который ставит ее перед выбором - либо подорвать собственные основания, которые не позволяют отождествить себя с завершенной формой - либо принять себя в качестве поп-модерна и тем самым пререстать быть вызовом к творению нового и выходом к Современности и стать традицией - самоконсервацией и бесконечным самоповторением.
Это и констатировал Ю.Хабермас в Москве  88-го: "Французская революция завершилась. Революция стала традицией". По иронии истории это и стало обретением искомой "автономности" - попирающим всю метафизику модернити - с ее пафосом подлинности, присутствия, смысла, нового, творения из ничего, прорыва к бытию.
*Знаменательно и то, что последних неизменно обвиняют в конце - всего "что плохо лежало": автора, субъекта, смысла, истории, социальности, производства и т.д.. "Смерть автора" Барта - несомненно, возвращение ценности авторству в ситуации его поп-модернистской растиражированности. "Конец истории" Бодрияра - указание на то, что Событие еще возможно - вопреки его тотальному превентивному абортированию. То же касается "конца социального" и "соблазна"; метаистории и тропологии, которая только и выводит к собственно истории как опыту и т.д. и т.п.

Так кто здесь  трупоед и стервятник, а кто танатотерапевт и смертию смерть попирает? Тот, кто за все хорошее против ужасного постмодерна или тот, кто говорит, что "не надо хорошего"?