Итак, первое, что вызвало сомнение, это тезис: 1. Традиция — (Модерн) — Постмодерн — три способа представления. Это не три эпохи, а три оптики. Не "закончилась традиция – начался модерн". Ошибочно представлять их и как 3 эпохи, и как 3 типа мировоззрения, существующие синхронно.
В самом деле, существует два Больших Рассказа (то есть способа представления истории): историцистский (создает иллюзию периодичности, смены эпох, прогресса, единой "мировой" истории и т.д.) и аисторичный (он же "циклический". он же структуралистский, он же романтический, он же традиционалистский, он же "цивилизационный подход" и т.д.). Разумеется, оба являются двумя ликами Модернити и ее ключевыми когнитивными сюжетами ("трендами"). Ясперс попытался "поженить" их в концепции "осевого времени" для ликвидации противорения - но в результате получился модернизм в квадрате и экстраполяция циклического состояния против исторического. (Вообще т.н. "экзистенциализм" активно работал с этой проблемой и являет последние блистательные образцы модернити.)
Очевидно, что история уходит от обоих способов "снятия" - как от того, что сводит ее к движению (пусть даже "потоку"), так и от того, что сводит ее к присутствию и структуре. К середине 20-го столетия поиск "третьего", немодернистского пути к истории становится ключевой проблемой и остается таковой до сих пор.
Однако еще в ходе Второй Мировой Н. Элиас подробно изложил эту коллизию в предисловии к книге "О процессе цивилизации", наметив альтернативу - антропологический метод в описании модернизации. Несомненной альтернативой позже стал метод генетического структурализма Бурдье ("встреча двух историй") и "археология"Фуко (а на самом деле "критическая история").
Несмотря на..., сегодня по -прежнему Традицию -Модерн- Постмодерн описываают как "смену волн", эпох, формаций и т.д. Особенно фатально это у англо-американских мыслителей (третья волна, пять стадий - Тоффлер, Ростоу и проч.), которые как раз продолжают традицию европейского модернистского историцизма в стране, лишенной истории. Либо - и это подается как "альтернатива", хотя этой "альтернативе" уже сто лет в обед - предлагается говорить в шпенглерианском духе о неподвижных ядрах и цивилизациях вне дискурса "мировой истории" или - что то же самое о "парадигмах". Последние, хоть и сформировались в истории (а то и существуют предвечно подобно архетипам). на сегодняшний день предстают как три типа - аисторичные и структурные или как три уровня (в личности или в том или ином феномене).
В обоих случаях сам исследователь (или просто "тот, кто говорит") подобен Богу, гегелевскому Разуму или бармэну, который готовит коктейли из различных уже готовых сподручных средств (смешивая, отделяя и т.д.). И здесь и там мы наблюдаем и описываем историю со схоластической позиции "вне истории", не ставя под вопрос саму возможность последней. И не ставя под вопрос собственное место в ней.
Откуда берется такая позиция? В ней - самая суть модерна как установки. Это главное "изобретение" модернити. Быть современным (modern) - это не идти в ногу со временем или отрицать старое - это прежде всего быть неподвластным времени, быть выше его, иметь власть над ним. Препарировать, расчленять (периодизировать), выделять "структуры" и "снимать" в аисторичных образах. ПРОИЗВОДИТЬ ВЕЧНОСТЬ. Ибо, как будет сказано дальше, традиция не знает "вечности" и противоставленной ей временности. "Etre modern" - было прекрасно описано Бодлером.
Тогда почему речь идет об оптике?
Т-М-П - это не кусочки паззла, не "понятия" и не "типы". Не слои в структуре личности. Модерн - это ключевое, центральное и по сути единственное Событие в истории. История - это история Модерна. И не потому что, как считает Ясперс, архаические культуры были до- истории, в циклах и проч. Сам способ циклического описания времени возникает довольно поздно в ходе модернизации - наряду с линейным временем и в тесной связи с ним. И всевозможные аппеляции к др. Индии или др.Греции лишь подчеркивают, как важно было непременно обнаружить у них пресловутый циклизм.
Все что мы знаем, мы знаем только в результате модернизации. Наша плоть, наша оптика, наши категории - все это, мягко говоря, не априорно, но выработано в ходе модернизации. Мы полностью и без остатка изготовлены модерном и на все смотрим через призму модернити. То есть у нас нет и не может быть точки зрения "птичьего полета" по отношению к рассматриваемым феноменам - они во плоти, мы во плоти, история тоже непрозрачна, неинтеллегибельна, она плотная - и выход к Традиции - только через плоть Модернити. Те же, кто начинает вещать о традиции с позиции "духовности", игнорируя плоть, историчность, схваченность предсуществующим нам смыслом - те, собственно, и воспроизводят модернизм per se.
продолжение следует...
Если кратко: Модерн дошел до искусства едва ли не в последнюю очередь. Отсюда и модернизм как весьма узкое понятие из истории искусства - возникающее на исходе модерна - как явление высокого Модерна. Символизм, футуризм и проч. Сравнить с Франклином, Декартом, Кантом - чтобы понять разницу. Хотя Кант, все понимал и в известном смысле модернизм рождается из кантианства.
Традиция сама по себе есть состояние без оптик. Ее в данном контексте не рассмотреть.
Отстраненное взирание на... - как раз и есть особенность человека модернового, поглядывающего из своего модерна, "имеющего свой взгляд на вещи" - вот она, оптика.
Но суть в том, что такая традиция – это уже традиция из третьих рук. Когда на модерновые очки, мы напяливаем очки постмодерна и после этого уже пытаемся увидеть традицию. В этом случае те же т.н. традиционолисты, здесь следует понимать этот термин в широком смысле: и с Геноном, и с Дугиным, и с обычными верующими советской или, скажем, неотомистской закалки, оказываются ближе к традиции, чем то, что в вашей терминологии называется поп-православием. В символизме ап. Павла данная "оптическая" аллегория так же имеет место – сквозь мутное стекло гадательно. Т.е. мы можем говорить лишь об уменьшении искажений. Там лучше, где меньше мути! (почти в духе советских лозунгов) А поскольку модерновые традиционалисты, этот термин все еще понимается в своем широком смысле, говорят о традиции, они смотрят на нее лишь через две линзы: модернистскую и традиционную.
Поэтому единственный выход для того, кто хочет быть ближе – стать рыбой-брызгуном. Это рыба, которая питается тем, что сбивает насекомых, находящихся вне водной среды, меткими "выстрелами"-плевками, причем удивительно то, что изображение насекомого, формируемого на сетчатке глаза, не соответствует действительности из-за преломления хода лучей при переходе из воздушной среды в водяную (все, наверное, наблюдали как "ломается" ложка в стакане с чаем). Для того, чтобы попасть в насекомое рыба вопреки изображению на сетчатке стреляет как бы мимо цели, хотя на самом деле попадает. Т.е. она заранее корректирует свой выстрел и целится совсем в другое место, не туда, где находится насекомое согласно ее видению мира. Как говорил Аристотель – надо жить по природе. Опять природа побеждает в том смысле, что то, что в ней существует уже испокон веков, нам приходится понимать, прикладывая к этому колоссальные усилия. Когда эта рыба плюет в насекомых, находящихся на берегу, она автоматически корректирует полет струи вопреки тому, что рисуется на сетчатке ее глаза – это т.н. "объективная реальность", так что выходя из воды струя вопреки "объективной реальности" попадает в муху, пребывающей в режиме "на самом деле". Так вот нам, чтобы увидеть "как оно на самом деле", необходимо научиться как-то корректировать свой взгляд, этого требует от нас предположение об оптиках.
Хотя вопрос об оставлении всяких оптик становится самым актуальным. Возможно ли такое? Может ли рыба-брызгун выйти на сушу и узреть мир, как он есть? Ведь т.н. "оптика модерна" – это даже не очки, это среда, в которой мы сейчас живем, как вода для рыбы. Вспоминая, что когда-то эту самую рыбу переселили в воду, что было время , когда она жила на суше, мы тем самым допускаем возможность "чистого взгляда", но этот выход сейчас будет сродни выпрыгиванию из воды. Случай же выхода на сушу равноценен бегству из мира, а это, считай, сектантство, эскапизм, девиантность и т.д. А мы ведь так же помним слова ап. Павла о мутном стекле, они свидетельствуют о том, что даже традиция не имеет прямого доступа к сердцевине самой себя, т.е. не обладает способностью непосредственного богоусмотрения. А если такое и случается, сказать об этом ничего нельзя, вспоминаем восхищение ап. Павла до третьего неба.
Таким образом, мы приходим к весьма важной категории традиции – молчанию. Назвать это знанием, "рука не поворачивается", но по всему выходит, что ситуация совсем без очков, т.е. без всякий "мутных" наслоений – это молчаливое, неретранслируемое знание. И ведет это все к тому, что сама концепция знания подвергается глубокому сомнению. Здесь можно долго рассуждать на тему науки и как она возможна в традиции и возможна ли, да и есть ли в ней необходимость, но надо ли? Во мне сидит глубокое подозрение, что это все (все наши рассуждения) крайне утопично и элитарно, что, конечно, не отрицает важности и пользы этого занятия, однако очень напоминает ситуацию предэсхатологической действительности, когда всякий сумеющий произнести имя Господне спасется. Поэтому все эти изыскания, такое чувство, несут в себе эсхатологический характер. И все что сейчас делается в направлении прояснения ситуации, есть не что иное, как попытка научиться произносить имя Господне. Ну или, если оставаться в рамках предложенной оптической терминологии, уйти от просвещения и обрести просветление (в физике есть такое понятие, как просветленная оптика).
Ответ Яны:
Что касается критики наших изысканий: всех смущают "оптики" - не в последнюю очередь потому, что довлеет технический бэкграунд. Под оптикой разумеется скорее опыт и способы репрезентации. Так вот никаких трех оптик - традиция, модерн, постмодерн, которые надеваются друг на друга как линзы - нет и не имелось в виду - есть 1. модернистский опыт традиции, 2. модернитстский опыт модернити 3. опыт модерна в свете его конца.
\поскольку модерновые традиционалисты, этот термин все еще понимается в своем широком смысле, говорят о традиции, они смотрят на нее лишь через две линзы: модернистскую и традиционную. \ исходя из сказанного в предыдущем письме - нет! они имеют только модернистскую оптику, причем - что особенно их дискредитируют осознают это лишь отчасти и имеют иллюзию ее преодоления и выхода к "оптике традиции" - каковой нет в принципе, так как оптика, а тем более выход к ней предполагает дистанцию. Поэтому про них лучше всего сказать словами Сократа: то хотя бы знаю, что ничего не знаю, а тот мудрец - и того не знает.
\Хотя вопрос об оставлении всяких оптик становится самым актуальным. Возможно ли такое? Может ли рыба-брызгун выйти на сушу и узреть мир, как он есть?\ нет, не возможно - и ты в том же абзаце отвечаешь на свой вопрос. добавлю, что это невозможно еще и потому, что сама формулировка предполагает сугубо модернистскую проблему, чуждую традиции. И ап. Павел здесь релевантен лишь потому, что модерн "переписывает" христианство под собственную головную боль - "объективный мир", вещь-в себе, чистый разум, просвещение и проч.
Хорону и Григорию - продолжение как раз об этом
"три оптики" + "наша оптика выработана в ходе модернизации" какбы взаимоисключаеще и ведёт к единственной оптике Модерна, откуда глядятя Традиция и Постмодерн. Но мысль очевидно иная.
и потому следует говорить о разных линзах: Модерн ставит линзы с нужными диоптриями, чтоб ЭТОТ мир был чётче и понятнее. Инфракрасные линзы Традиции показывают кто тёпл, а кто хладен, даже если они одного цвета, молча указывая, что мир не ограничен лишь видимым диапазоном. Постмодерн говорит - о, разве есть смысл в чёткости вот линзы жёлтые/синие/зеленые/пластик и оразнообразные покрытия, а формы оправ? какие только могут быть формы оправ! и тут становится очевидно, что оптика Модерна и Традиции вторична по отношению к самим-то очкам!
И, оказывается, что сам "очкарик", может разглядеть всё в Модерне, проверить теплоту-традиционность своих рук-ног, но Лицо? лицо увидеть невозможно! Очки уже вросли, и возможность смотреть не-через-призму уже утеряна. Только иногда, при замене линз, в момент отряхивания и секундной дефокусировки начинает сквозить нечто..И постмодерновая оптика хороша лишь тем, что замены всё чаще, и "отряхивания" интенсивней и время "непонятности" становится сравнимо с временем "привыкания" то к новейшим очкам Модерна, то к гламурным оправам Постмодерна.
А "в самом деле...".
что ж. раз такое чаепитье - режь последний пирожок.
пойдем готовить ответ
Оставляю Гибрисологу высказаться вторым после Олега-I, как более опытному собеседнику.
мужественность создает историю.
и
любое множество высказываний дискретно,
а поле их гр.субъектов часто континуально.
